Экономика Европы

А сыновья работников средней и низшей квалификации в 60-е гг.,
также как и перед первой мировой войной, были представлены только 1% . В «экономическую элиту» здесь включены председатели правлений 200 крупнейших частных компаний. Аналогичную тенденцию показывает исследование британских сталепромышленников.

Здесь доля выходцев из верхней части среднего слоя сократилась с 87% (1925 г.) до 62% (1953 г.), а доля вышедших из низшей части среднего слоя выросла с 4 до 13%. Заметно выше удельный вес сыновей рабочих, что относится и к машиностроению. В 1925 г. — 2%, в 1953 г. — уже 14% британских сталепромышленников были сыновьями квалифицированных рабочих, а сыновей неквалифицированных стало 4% (вместо 2%).

К аналогичным результатам привело исследование происхождения английской политической элиты. Среди министров Великобритании редки были выходцы из рабочих. Исключение составляют только квалифицированные рабочие, ставшие министрами лейбористских правительств. В 20—30-х гг., а также перед первой мировой войной они составляли четверть, в 40— 50-х гг. треть кабинета, а их представительство в 60-х гг. вновь снизилось на почти треть. Рабочие средней и низшей квалификации и среди министров-лейбористов составляли максимум 4% в 20—30-х гг. В течение двух последующих десятилетий таковых вообще не стало, и только в 60-х гг. они вновь составили 3% .

Почти половина министров от лейбористской партии, которые занимали посты в межвоенное время, имели университетское образование и почти четверть вышли из стен элитных закрытых частных школ, т.е. изначально принадлежали к высшему или к верхушке среднего слоя. После второй мировой войны доля министров-лейбористов с университетским образованием возросла почти до двух третей.

С течением времени у лейбористов, так же как и у консерваторов, образовались «политические династии», где сыновья шли по стопам отцов. Таким образом снизилась социальная мобильность в верхушке руководства той политической партии, которая выступала за равенство, т.е. за достижение большего социального движения на-веерх. Это заметно также и на примере других рабочих партий Европы, особенно в Скандинавии, где в результате многолетнего нахождения у власти правительства социал-демократов ее руководящая верхушка стала полноправным элементом истэблишмента, а также в ФРГ и Австрии, где часть рабочих-католиков охотнее поддерживает другие партии, тогда как молодые люди с высшим образованием из буржуазных семей тяготеют к левым политическим силам.

Высокая доля пополнения состава из собственных же рядов является признаком не только элиты. Ту же картину можно обнаружить в средних и низших слоях стран Европы, особенно выражено это в среде рабочих. Проведенное в Англии исследование показало, что почти три четверти рабочих были сыновьями рабочих. Можно сформулировать и обратную зависимость: в Испании сегодня четверть сыновей не хочет более заниматься профессией отца, и данный факт рассматривается как доказательство роста профессиональной мобильности между поколениями.

Причина кроется главным образом в том, что вероятность унаследовать профессию сельскохозяйственного рабочего упала с 20 до 7,5%. Данное наблюдение подтверждает тот основополагающий тезис, что социальная мобильность способствует изменению профессиональной структуры, а часто даже вынуждает к ней. И мобильность возрастает тем быстрее, чем интенсивнее происходят структурные изменения. Как результат структурной перемены можно расценивать увеличение в Германии числа служащих, вышедших из среды квалифицированных рабочих, с 19% (среди тех, кто родился в последней четверти XIX в.) до 24% (среди тех, кто родился в период между 1916 и 1925 гг.) и увеличение с 4 до 9% служащих среди выходцев из неквалифицированных рабочих.

В Германии социальная мобильность была, помимо прочего, ускорена политическими событиями. Возросла ли она при национал-социализме — вопрос спорный. Однако не вызывает сомнений, что в результате второй мировой войны она увеличилась. Бросается в глаза, например, что немецкие промышленники межвоенного времени по происхождению очень схожи с довоенными индустриалами, больше половины были родом из семей предпринимателей, пятая часть, а в межвоенное время 16%, выходцами из мелкой буржуазии, торговцев и ремесленников, остаток распределяется среди чиновников, сельских хозяев, лиц свободных профессий и служащих, чей удельный вес в межвоенное время равнялся 7%, т.е. заметно выше, чем перед первой мировой войной, когда он составлял только 2%. Выходцев из рабочих среди промышленников в довоенной Германии практически не было, в межвоенное время они были представлены 1%. В середине 60-х гг. доля видных предпринимателей, происходивших из собственной среды, напротив, сократилась до всего лишь пятой части.

Важнейшим источником пополнения экономической элиты теперь стал слой средних чиновников, из которого происходила почти четверть ведущих предпринимателей. Доля мелкой буржуазии и сельских хозяев, за исключением крупных землевладельцев, существенно не изменилась, но доля поднявшихся до уровня крупного предпринимателя из среды лиц свободных профессий, и прежде всего из служащих почти удвоилась, а доля выходцев из рабочих увеличилась даже в 5 раз. Правда, она оставалась очень низкой и составляла только 5%.

1-2-3